29 января, 2015

Тамара Семивеличенко: Донковцев заложил фундамент здания, которое строится сейчас

Тамара Семивеличенко: Донковцев заложил фундамент здания, которое строится сейчас

В рамках спецпроекта, посвященного первому мэру Оренбурга, министр здравоохранения Оренбургской области Тамара Семивеличенко рассказала «Оренбургской политике» о вкладе Геннадия Донковцева в развитие городской медицины.

Свою управленческую карьеру Тамара Семивеличенко начинала в качестве начальника Горздрава под руководством Геннадия Донковцева. Именно тогда решения первого мэра не только спасли городскую медицину, но и позволили Оренбургу стать передовиком во многих отраслях здравоохранения.

- Тамара Николаевна, каким вы запомнили Геннадия Донковцева?

- В моей достаточно длинной профессиональной жизни – более 40 лет – встречалось много разных учителей. Но, пожалуй, из всего большого ряда могу выделить двух. Профессиональному управлению в здравоохранении меня учил главный врач медсанчасти Газпрома №2 Волков Николай Александрович – очень интересный человек, который помог взглянуть на управление не только как на искусство врачевания болезни, но и искусство врачевания ситуации, то есть поиска выхода из профессиональных тупиков. А что касается учителя по работе, связанной с управлением большой инфраструктурой района, города, - это Геннадий Павлович. Методы обучения у этих людей были разные. Если первый действовал достаточно жестко, бескомпромиссно,  спрашивая: «Почувствовала ошибку?», то у другого были иные методы. Донковцев задавал ситуацию и спрашивал: «Как ты думаешь, что надо тут сделать?». И я начинала поиск вариантов. Когда мои предложения его не устраивали, он реагировал сдержанно: «Мне кажется, это не подходит», – при этом интуитивно я чувствовала, что нужное решение у него уже созрело, однако он не раскрывает своих карт. Внутренне я протестовала - зачем затягивать ситуацию? Дайте конкретное задание – все сделаю. Однажды я так и сказала. И услышала: «Знаешь, я бы хотел, чтобы ты сама научилась принимать правильные решения». Теперь я как управленец понимаю, какая это щедрость – подарить свои знания так, чтобы человек научился принимать решение. 

Он говорил: «Нельзя однозначно сказать, правильно мы поступили или нет. Время рассудит». И время действительно рассудило, что правильно, а что нет. Но вот этот процесс познания, выстраивания логических цепочек, прогнозирования ситуаций оказался очень полезен. Мы же тогда не имели представления, что есть такая наука - менеджмент, нас этому не учили. Думаю, в свое время Донковцева подкупило, что я по натуре перфекционистка, и еще - я прошла все этапы работы практического врача, и это позволило мне узнать систему изнутри. К тому же, в той команде, которая была вокруг Геннадия Павловича, я была отчасти белой вороной: не прошла школу комсомола и партии. Надо мной не довлели штампы. Ведь все-таки время, когда был Донковцев – это время нестандартных ситуаций и нестандартных решений. И, может быть, в чем-то мне было даже легче, потому что вопреки принятым штампам и приемам я решала по-другому. А Геннадий Павлович моментально хватался за любую нестандартную идею. При этом говорил: «Здесь я тебе могу помочь. Остальное – твоя проблема». По-другому тогда и быть не могло. И этот постоянный поиск решения проблемы был лучшей управленческой школой.


Я предложила Геннадию Павловичу купить хотя бы десяток УАЗиков. Он говорит: «Ну, что эти УАЗики? Холодные, трясутся. Деньги потратим, никто не заметит 10 машин. Давай купим автомобили высокого класса - Hyundai.» 


- Он ведь и сам по такому принципу действовал?

- Я приведу пример, когда его нестандартное решение спасло городское здравоохранение. В тот момент у нас выходил из строя автопарк. Он был максимально изношен, доезд слабый. Я предложила Геннадию Павловичу купить хотя бы десяток УАЗиков. Он говорит: «Ну, что эти УАЗики? Холодные, трясутся. Деньги потратим, никто не заметит 10 машин. Давай купим автомобили высокого класса - Hyundai». Спрашиваю, что это такое. Мы же не знали тогда ничего о корейских машинах. Он показывает картинку и говорит: «Представляешь, какой будет резонанс? Мы не умирающая власть, мы смотрим вперед и работаем на перспективу. И мы не так богаты, чтобы покупать дешевку. Это будет заметный акт, и люди оценят: в машинах тепло, водители успокоятся, пациенты будут довольны». И, когда пригнали Hyundai, это был эффект бомбы. Я считаю, это было абсолютно правильное управленческое решение.

А поскольку он подарил мне эту идею, то следующая была уже моя. Тогда все говорили об ультразвуковой диагностике, а у нас этого оборудования не было вообще. Так появилась по тем временам авантюрная идея заключить договор с фирмой из Германии и купить в достаточном количестве этой аппаратуры в город. Это был шаг к современному здравоохранению. С подачи Донковцева я поехала в Германию, встретилась с хозяином завода, нам показали это оборудование, потом состоялась сделка, по которой нам практически во все больницы города единовременно поставили технику, дающую абсолютно новое качество диагностики. Это был такой ощутимый вклад в отрасль!

- Может быть, у Донковцева была мечта, связанная с городом, которую он либо смог реализовать, либо она так и осталась мечтой?

- Я не могу судить обо всех делах Геннадия Павловича. Что же касается городского здравоохранения, то я убеждена: Донковцев заложил фундамент огромного здания, и просто не успел построить надземную часть.  

Скажу о знаковых вещах. Мы третьими в России - после Москвы и Петербурга - открыли перинатальный центр. И сделал это Донковцев. Именно к нему мы привозили профессора из Петербурга, чтобы он дал нам возможность оборудовать этот центр. И когда профессор у  Геннадия Павловича спросил: «Что бы вы хотели?» - тот говорит: «Да девчонки с ума свели, хотят перинатальный центр». И профессор заявил: «Я поставлю «пятерку» вашим девчонкам, потому что вы с первого раза выговорили слово «перинатальный». Значит, знаете, о чем говорите». Клинический перинатальный центр в Оренбурге до сих пор остается единственным в области. Это сейчас мы за два года открыли межрайонные перинатальные центры в Орске и  Бузулуке, ведем строительство современного областного перинатального центра в рамках федеральной программы...  Но в те годы открытие перинатального центра помогло нам снизить смертность. Мы более чем на 10 лет опередили государственную программу создания перинатальных центров. И все потому, что Геннадий Павлович поверил нам, хотя шел на определенный риск, будучи одним из первых.


Мы вторые в России после Сестрорецка начинаем создавать больницу восстановительного лечения. Тогда мы снова опередили федеральную программу: только через 10 лет на государственном уровне было принято решение о развитии реабилитационного направления


- Вы неоднократно упомянули о том, что Геннадий Павлович постоянно шел на риск. А вы всегда соглашались с его рискованными идеями?

- Сначала некоторые его решения вызывали сомнение. Вот пример. Четыре здания на Караваевой роще были брошены на произвол судьбы, стояли полуразрушенные: сорванная проводка, обледеневшие батареи, вздувшиеся полы. Меня привел туда Геннадий Павлович и говорит: «Как думаешь, купить или нет?» Я с ужасом смотрю и думаю, как все это восстановить, а он говорит: «Подумай, ты же постоянно говоришь, что нужны площади». И уже на следующий день я предложила ему сделать больницу долечивания. У нас в то время «четверка» была переполнена, не могли даже койки поставить. Второе – было некуда девать больных после инфаркта и инсультных больных. И я предложила схему, при которой дорогостоящий этап лечения будет проходить в больнице, а вот на долечивание можно направлять больных в Караваеву рощу. Это будет гораздо дешевле, потому что подразумевается совершенно другой уровень оказания помощи, который не потребует очень затратного оснащения. И мы вторые в России после Сестрорецка начинаем создавать больницу восстановительного лечения. Тогда мы снова опередили федеральную программу: только через 10 лет на государственном уровне было принято решение о развитии реабилитационного направления. И теперь это успешно поднятое из руин учреждение – основа государственной программы по созданию реабилитационных коек. Нам ничего не надо было заново создавать. При переходе в государственную собственность мы наделили больницу областными полномочиями, дали госзадание, оснастили современнейшим оборудованием для реабилитации больных, перенесших острую сосудистую катастрофу, травмы. А многие территории создавали просто с нуля.  

- Какой, по-вашему, главный результат работы Донковцева на посту мэра Оренбурга?

- Есть люди, после которых остается  зримый след: построенный дом, новый мост, установленный памятник, посаженный сквер. Что осталось в нашей медицине после Донковцева? В том-то и суть, что не осталось, а именно живет, продолжается. Геннадий Павлович в отрасли здравоохранения заложил мощный фундамент, на котором другие люди воздвигли современное и очень нужное здание. Оно не только верно служит оренбуржцам, но и продолжает строиться, расти, развиваться.

В песне Юрия Визбора есть замечательные слова: «Уходя, оставить свет, - это больше, чем остаться». Это о таких людях, как Геннадий Павлович, светлая ему память.

Алексей КОЗЛОВ